От Пришвина останутся “Незабудки”

“. ПОРУЧАЮ СЕБЯ ТВОЕМУ ПРОДОЛЖЕНИЮ”

Доктор биологических наук Л. СЕРОВА.

В наше время, как никогда, логично обращение к личности Михаила Михайловича Пришвина с его умением найти уголок покоя среди всеобщей суеты, умением радоваться тому, что есть: весной – капели и свету, летом – цветам, осенью – желтым листьям, а зимой – снегу и морозам. В его дневнике есть такая запись: “У вас, наверное, было счастливое детство? – спросила одна женщина. – Без обиды не обошлось, – ответил я, – но счастье мне было не в детстве, а в том, что я обиду свою обошел. Мы все должны зализать свою рану. Заживил – и счастлив. Мы должны сделать свое счастье”.

Михаил Михайлович Пришвин родился в 1873 году в селе Хрущево Соловьевской волости Елецкого уезда Орловской губернии. Учился в Елецкой гимназии, Тюменском реальном училище, Рижском политехникуме. В 1900 году для продолжения образования он уезжает в Германию. Слушает лекции в Берлине, Лейпциге, йене. Увлекается химией и работает в лаборатории известного ученого Оствальда. Получает диплом об окончании “философского факультета по агрономическому отделению”. Самое удивительное, что эта странная, на первый взгляд, формулировка очень верно определила его специальность, всю суть его творчества: философия земли, философия природы.

В эти же годы к нему приходит увлечение музыкой. За два года он 37 раз слушает “Тангейзера” Вагнера! Сорок лет спустя он запишет в дневнике: “Мост от поэзии в жизнь – это благоговейный ритм, и отсюда возникает удивление”.

Вернувшись из Германии, Михаил Михайлович работает земским агрономом в Клину, потом в Москве, в Петровской сельскохозяйственной академии, в лаборатории Прянишникова, пишет книги по агрономии.

В 1906 году он отправляется охотиться в северные леса. Записи, сделанные во время этого путешествия, стали основой первой книги Пришвина-писателя – “В краю непуганых птиц”. Вот что пишет об этом он сам, много лет спустя подводя итоги в автобиографии: “. Меня куда-то вело по пути страданий и блаженства. Природа откликнулась на этом пути: я стал записывать эти сказки и тем удостоверять других в действительности существования страны непуганых птиц.

– Есть такая страна! – вот и вся тема моего писательства . “

В годы революции и гражданской войны Михаил Михайлович живет на своей родине – в Хрущево, где по завещанию матери ему достались четыре десятины земли (в десятине – 1, 095 гектара), учительствует на родине жены в деревне Алексино Дорогобужского района Смоленской губернии, организует музей усадебного быта в бывшей усадьбе купцов Барышниковых, работает агрономом. И пишет дневники.

“Душа моя завешена кругом, а жизнь идет сама по себе, и часто я с удивлением спрашиваю себя, как это так может быть, чтобы жизнь шла без души, иногда стучусь – нет! все запечатано, закутано.

Храм забит, мы бродим вокруг, как голодные псы, и торгуем остатками своей одежды”.

“. У доктора Смирнова на виду золотой зуб.

– Спрячьте, а то реквизируют.

– Я нарочно показываю, хочу поменять на навоз. “

9 января 1920 года. “Эмигранты, дезертиры и уголовники – вот три социальные элемента революции; нужны были особые условия для отвлеченной мысли, чтобы русский интеллигент подал руку уголовному.

И вот поднялась бездна.

. Мы ожидали этой зимой погибнуть от голода и холода, но муки оказалось больше, чем прошлый год, и в дровах нет большого недостатка, а зато голод духовный стал так велик, что мы погибаем от голода духовного”.

24 января. “Из “Бесов”: “Ничего не будет и проваливаться, а просто все растечется в грязь”.

“В коммуне живем мы, как дичь на болоте, в постоянном трепете, что пресветлый охотник выпустит на нас псов из своих исполкомов”.

“Много людей раздавленных. Нельзя так гневаться, если гневаться, то надо так, чтобы немели враги, а если этого нет – нужно смеяться”.

31 мая. Духов день. “Я встал на рассвете, мелочи бросились на меня и стали грызть, но, посмотрев на утренние звезды, я овладел собою и унес в комнату свет звезд. Я овладел собою, и мне ясно представилось, что я в жизни был счастлив и мне надо за нее благодарить. Так при всяком приступе отчаяния нужно вспомнить, что был счастлив и стоило помучиться из-за этого, а если чувства не хватит для этого, то поможет рассудок; состояние отчаяния, значит, или конец, – но конец неизбежен, или же оно временное и за ним последует радость. “

К 1923 году за спиной у Пришвина 50 лет – целая жизнь. А впереди – еще 30 лет тяжелых и радостных.

В 1925 году возникает Российская ассоциация пролетарских писателей, претендующая на руководство “литературным процессом” в стране. На страницах журнала “Красная новь” рапповцы обвиняют Пришвина в “неумении или нежелании служить задачам классовой борьбы, задачам революции”. Относят его к “попутчикам”, слава Богу – не к врагам.

Вот несколько дневниковых записей тех лет.

2 ноября 1930 года. “В газетах – о съездах пролетарских писателей. Нет, кажется, ничего мне горше, как групповое вовлечение писателей в политику”.

Читайте также:
Стихи по цветы - Цветочная классика

19 декабря 1931 года. “Меня расстроило, что отказались печатать “Кащееву цепь”. Началась тоска самая острая со сладостной мыслью о смерти. Я накануне решения бежать из литературы в какой-нибудь картофельный трест”.

22 декабря. “Какой я вам попутчик, я вам отец. “

В 1932 году РАПП перестает существовать. Вспоминая об этих временах, в октябре 1934 года Пришвин записывает: “Сколько всего прошло, а моя фирма Михаил Пришвин продолжает неизменно с 1905 года оставаться на своем пути. Скрытый враг постоянно отстраняет меня от успеха и признания в данном отрезке времени, но когда этот отрезок проходит и наступает другой, то мне начинает казаться, что тот скрытый враг на самом деле был мудрым другом моим и охранял меня от успеха в том отрезке времени. Так вот один поэт напечатал в “Известиях” поэму “Мой путь в РАПП”, а на другой день эти же “Известия” напечатали распоряжение правительства о роспуске РАППа”.

В эти годы Пришвин пишет о русской природе, о необходимости охранять ее. Об этом его книги, газетные статьи, выступления перед детьми. Он даже был избран председателем оргбюро Московского отделения Всероссийского общества охраны природы. Он много путешествует по стране – на север, на Дальний Восток. И то, что он видит в поездках, ложится на страницы книг. Подводя итоги за полгода до смерти – летом 1953 года, он запишет в дневнике: “Быть русским, любить Россию – это духовное состояние.

Боже мой! Как не легко жилось, как удалось уцелеть!

И я хочу все-таки в автобиографии представить жизнь как счастливую.

И сделаю это, потому что касался в творчестве природы и знал, что жизнь есть счастье”.

Предвоенный 1940-й год подарил Михаилу Михайловичу удивительную встречу – с Валерией Дмитриевной Лебедевой. “Он пригласил меня в помощь как литературного сотрудника, – напишет она много лет спустя. – Я осталась с ним до конца его дней”. Ему было 67 лет, ей 40.

“Такая милостивая осень стоит, такой живет со мной верный друг, ожидающий от меня подвигов и терпеливо, искусно скрывающий это, если подвигов нет. “Милый мой, – шепчет она, – ты довольно в жизни потрудился, можно и отдохнуть”, – записывает он в дневнике. И еще: “Она меня спасла. Я без нее так бы и остался скитальцем по грязной воде без калош”.

Похоже, что именно Валерии Дмитриевне принадлежит идея сделать книги из дневниковых записей Михаила Михайловича. По крайней мере, в его дневнике 1940 года есть такие строки.

21 февраля. “В. открыла в дневниках нового Пришвина. Это произошло так неожиданно. Она остановила трещетку машинки и вдруг сказала:

– А вы, оказывается, вовсе не такой глупый, как я думала.

И принялась читать, и я дивился, узнавая в ее словах нового писателя. Как же это странно, что я, не зная ее, только обращаясь к неведомому другу, писал ее мыслями, ее словами, ее чувствами. Как будто есть мир, в котором люди живут общей мыслью”.

В начале войны они уезжают в деревню Усолье под Переславлем-Залесским, где проводят более двух лет. Пришвин продолжает работать. Он пишет цикл “О ленинградских детях”, начинает писать “Кладовую солнца”, “Корабельную чащу”, “Повесть нашего времени”.

И опять – дневник: “Утром в полумраке я увидел на столе в порядке уложенные книги, и стало мне хорошо на душе. Я подумал: сколько чугуна пошло на Днепрострой, на Донбасс, и все взорвано, страна пуста, как во время татар или в “Слове о полку Игореве”. И вот оно, Слово, и я знаю: по слову все встанет, заживет. Я так давно был занят словом, и так недавно понял это вполне ясно; не чугуном, а словом все делается”.

1945 год. 3 мая. “Взяли Берлин. Умаляюсь перед величием событий, не могу обычными словами умных людей или изысканными словами художников слова. Я умаляюсь”.

9 мая. “День Победы и всенародного торжества. “

13 мая. “Русские цари были заняты завоеваниями, расширением границ русской земли. Им некогда было думать о самом человеке. Русская литература взяла на себя это дело: напоминать о человеке. И через это стала великой литературой. “

Он будет писать дневник до конца своих дней, последнюю запись сделает 15 января 1954 года (за полсуток до смерти, как вспоминает Валерия Дмитриевна). Вот эта запись: “Деньки вчера и сегодня (на солнце 15 о ) играют чудесно, те самые деньки хорошие, когда вдруг опомнишься и почувствуешь себя здоровым”.

В этой последней записи как бы сконцентрирована вся суть мироощущения писателя – его умение принимать каждый день как подарок, находить в нем добро и делать его основой, “зацикливаться” на хорошем, которое непременно есть и в самых тяжелых днях. Недаром на вопрос о том, что ему нравится в Пришвине, Паустовский ответил: “Нравится многое, но больше всего ценю я в Пришвине, как он живет”. Похожая запись попалась мне и в недавно опубликованных дневниках актера Георгия Буркова: “Теперь я понимаю уже Пришвина с его размышлениями о творческом поведении. Нужно научиться обходить соблазны – вот одна из заповедей настоящего художника”.

Читайте также:
Мудрость высказываний. Афоризмы. Не переживай и будь счастлив! "Don`t worry. Be happy"

Дневники Пришвина – удивительный, единственный в своем роде документ эпохи, написанный для себя, предельно искренний, почти ежедневный рассказ о том, как жили в те времена нормальные порядочные люди. Так вот и жили – в беспрерывном “зализывании ран”, “в борьбе с нуждой за красоту”. Не все они были писателями, и, к сожалению, не все вели дневники. Михаил Михайлович Пришвин сделал это за все свое поколение. Поэтому и стали эти дневники для нас страницами реальной, невыдуманной истории нашей страны, наших родителей, наших близких.

Книги Пришвина долгое время рассматривались как литература для детей, а он сам – как детский писатель. Это и правильно, и нет. Написанное им – это детское для взрослых, та “детская” мудрость, которая приходит с годами. И то не всегда, а если очень повезет. Его проза – как ландыш среди садовых шедевров. Неповторимая простота.

В дневнике писателя есть такая запись: “Позвонил дирижер Мравинский и, совсем не знакомый мне, выражал свое признание меня как писателя, сказал даже, что “Лесная капель” его “подподушечная книга”. Такие читатели являются моим золотым фондом и ложатся на душу, как сама правда природы.

Каким счастьем является для меня не полное признание моего творчества, не премии, не большой орден, не даже полноценная статья, а вот такое медленное стекание моих читателей куда-то в большую воду вечности. Вот этот огонек радостной надежды на будущее воскресение из мертвых и приносит мне в душу каждый большой мой читатель, сокровище моего золотого фонда”.

В 1946 году Пришвины покупают дом в деревне Дунино около Звенигорода. “Мне кажется, будто я вернулся в любимые места своего детства, в лучшее прекрасное место, какого и не бывало на свете”, – пишет Михаил Михайлович в эти дни. Ему 73 года, за оставшиеся 7 лет он создаст треть того, что позднее (после смерти) войдет в собрание его сочинений. Здесь же продолжается начатое в Усолье приведение в порядок дневников.

Среди записей, сделанных осенью 41-го года, есть такие строки, обращенные к Валерии Дмитриевне: “Мне так кажется, будто мы с тобой по океану на двух льдинах плывем, моя поменьше, твоя побольше, моя раньше разобьется, и я должен тебе поручить себя после моего неизбежного физического конца, а ты, когда сама разобьешься со своей льдиной, попытайся нас поручить следующему носителю, как один поток, сливаясь, поручает другому свою воду нести в океан. зная неминуемый конец мой, поручаю себя твоему продолжению”.

Еще одно завещание он напишет в последние годы жизни – в Дунино: “Верно судить о писателе можно только по семенам его, понять, что с семенами делается, а для этого время нужно и время. Так скажу о себе (уже 50 лет пишу!), что прямого успеха не имею и меньше славен даже, чем средний писатель. Но семена мои всхожие, и цветочки из них вырастают с золотым солнышком в голубых лепестках, те самые, что люди называют незабудками. Итак, если представить себе, что человек, распадаясь после конца, становится основанием видов животных, растений и цветов, то окажется, что от Пришвина остались незабудки. Милый друг, если ты переживешь меня, собери из листков этих букет и книжечку назови “Незабудки”.

Если бы он знал, какие дела совершит этот друг после его ухода – сколько новых книг создаст из его архива, какого нового Пришвина будет дарить его памяти и всем нам целых 25 лет после его смерти! “Незабудки” впервые увидели свет в Вологодском книжном издательстве в 1960 году. В 1956-1957 годах было издано 6-томное собрание сочинений Пришвина, в 1973 – к его столетию – замечательная “Сказка о правде”, где избранные произведения Михаила Михайловича сопровождены рассказами Валерии Дмитриевны и чудесными иллюстрациями Юрия Иванова. И много, много других книг.

У Валерии Дмитриевны появились помощники. С 1969 года с ней начала работать Лилия Александровна Рязанова, потом – Яна Зиновьевна и Владимир Юрьевич Гришины, в Дунино выросла их дочь Анечка – теперь уже студентка.

В 1980 году в доме Пришвиных в Дунино был открыт музей. Это удивительный мир, где постоянно ощущаешь незримое присутствие ушедших (как будто на прогулку, ненадолго) хозяев дома. В саду – липы и ландыши, у входа в дом – прекрасные фотографии, сделанные Михаилом Михайловичем. Его комната – кабинет и спальня вместе. Возле окна – письменный стол, на нем – стеклянная чернильница, ручка со школьным (времен нашего детства) пером. Ложе для Жальки – последней собаки Михаила Михайловича, корзинка для яблок.

У стены – железная кровать под байковым одеялом. На столике около кровати – круглая коробочка из-под монпансье с крохотными (по 2-3 сантиметра) карандашами. Михаил Михайлович любил, проснувшись, сделать запись, чтобы не забыть, именно вот этими карандашиками.

Читайте также:
Цветы в литературе

В 1986 году сотрудниками музея начато издание полных дневников Пришвина, уже вышли три тома. Они кончаются 1922 годом, так что все еще впереди.

В прошлом году исполнилось 125 лет со дня рождения Михаила Михайловича Пришвина. В программе вечера в Государственной Российской библиотеке, приуроченного к этой дате, одним из пунктов стояло: “Презентация новой книги М. М. Пришвина”. Не переиздания чего-то уже бывшего, а действительно новой книги, возникшей из дневников через 45 лет после его смерти. Это книга о любви, ее заголовок – строка из дневника писателя: “Почти каждая любовь начинается раем”.

“Душа есть совокупность ума, рассудка и всех чувств внутреннего мира человека. Следовательно, она – сила и, следовательно, исчезнуть не может”, – говорил естествоиспытатель и материалист “по долгу службы” Д. И. Менделеев. Человек уходит, но душа исчезнуть не может. И сегодня мы в тяжелую минуту обращаемся к мудрости Пришвина и находим у него поддержку.

18 октября 1939 года. “Отдыхал, пытался писать и вечером поехал в Москву. По дороге любовался людьми русскими и думал, что такое множество умных людей рано или поздно переварит и выпрямит всякую кривизну, в этом нет никакого сомнения: все будет как надо”.

Цветы в судьбе творческих людей

С древнейших времён цветы занимают особое место в творчестве поэтов и писателей всего мира. Цветы вдохновляли художников, поэтов, архитекторов, композиторов на создание великих произведений. Известно, что сирень вдохновила Чайковского на создание редкого по красоте балета-сказки “Спящая красавица”. Стали популярными прекрасный “Вальс цветов” из балета Чайковского “Щелкунчик” и вальс “Орхидея” В. Андреева. К цветам в своем творчестве обращаются и многие современные композиторы.

Нередко цветок может сказать человеку больше, чем красноречивое послание: выразить и уважение, и любовь. В Австрии в 1973 году был построен оперный театр. Для первого представления труппа выбрала оперу Сергея Прокофьева “Война и мир”. Зал был переполнен. И лишь одно кресло в первом ряду оказалось незанятым: на нем лежала. белая роза. Неизвестный поклонник музыки Прокофьева, не успевший прилететь на представление, передал из Америки по телеграфу необычную просьбу: положить на его место розу в знак уважения к великому композитору.

“Маленький принц”
Слова Маленького Принца из повести-сказки С. Экзюпери: “Если любишь цветок – единственный, какого больше нет ни на одной из многих миллионов звезд, этого довольно: смотришь на небо и чувствуешь себя счастливым. И говоришь себе: “Где-то там живет мой цветок. “. “Растение, а боится сквозняков. очень странно, – подумал Маленький принц о розе. Какой трудный характер у этого цветка”.

“Мастер и Маргарита”
Роман “Мастер и Маргарита” мистическим образом завораживал меня, казалось, что в нем скрыт какой-то таинственный смысл. Герой знаменитого романа М. Булгакова Мастер так описывает свою первую встречу с Маргаритой: “Она несла в руках отвратительные, тревожные желтые цветы. Черт их знает, как их зовут, но они первые почему-то появляются в Москве. И эти цветы очень отчетливо выделялись на черном ее весеннем пальто. Она несла желтые цветы! Нехороший цвет. ” (В руках Маргариты были Мимозы.)

От Пришвина останутся “Незабудки”
Пришвин долго жил, много видел и уж, конечно, обо всем передумал. Это и есть “Незабудки”, они выглядят бодрыми и голубыми. Им непочем время. Чтобы понять писателя, нужно читать его книги. Очень многое могут дать дневники, где, как правило, записывается всё самое сокровенное. Попробуем приблизиться к пониманию личности человека, писателя Михаила Пришвина. Обратимся к отрывкам из его дневников.

“Вино из одуванчиков”
По сюжету дедушка Тома и Дугласа каждое лето готовит вино из одуванчиков. Часто Дуглас размышляет о том, что это вино должно хранить в себе текущее время, те события, которые произошли, когда вино было сделано: “Вино из одуванчиков. Самые эти слова – точно лето на языке. Вино из одуванчиков – пойманное и закупоренное в бутылки лето”.

Цитаты о цветах

Дитя-цветок раскрывает чашечку свою и восклицает: “О, милый мир, не увядай, пожалуйста!” (Тагор)

“Ты – большая капля росы под листом лотоса, а я – маленькая капля на его верхней стороне”, – сказала Росинка Озеру.(Тагор)

Она проходила сквозь жизнь с огромным букетом цветов, небрежно разбрасывая их направо и налево. Каждый получивший такой цветок, считал себя будущим хозяином всего букета, и на этом основании возникало множество недоразумений. (Фазиль Искандер)

Одинокий горный цветок – “Эдельвейс”
“. Безгранична пустыня небес над вершинами гор, и бесчисленны грустные очи светил над снежными вершинами. Но как будто затем, чтобы кому-то сказать о несчастиях земли и о муках усталых людей, – у подножия льдов, в царстве вечной немой тишины одиноко растет грустный горный цветок – эдельвейс”.

Цветы в литературе

Существует множество мифов, легенд, сказок, песен, романсов и других прекрасных произведений о цветах. Вспомните мифы Древней Греции. Могучий Геракл победил жестокого льва. “Я создам цветок”, – сказала Флора, – который будет напоминать людям разорванную пасть немейского льва”. Какой же цветок, по древнему поверью, славит первый из 12 подвигов Геракла? – Называется этот цветок “Львиный зев”.

Читайте также:
Филосовские рассказы, истории, притчи

И.Гёте – большой любитель фиалок. По преданию, каждый шаг писателя И Гёте был отмечен фиалками. Он не выходил из дому, не насыпав в карман сюртука семян фиалок. Шел и высеивал их на дорожках. В окрестностях Веймара, где он жил, дорожки фиалок превратились в сплошные цветочные ковры. Немецкие садовники вывели несколько новых сортов фиалки, назвав их именами персонажей произведений писателя: черный сорт получил имя “Доктор Фауст”, ярко-красный – “Мефистофель”, нежно-голубой – Маргарита.

Фиалка была любимым цветком великой русской актрисы М.Н.Ермоловой. Горячо любил и воспевал фиалки А.А.Блок. И.С.Тургенев любил преподносить своим друзьям фиалки и был весьма благодарен, когда они ему отвечали тем же.

Известно также, что нарцисс был любимым цветком писателя И. С. Тургенева, доказательство чего находим в оставшемся после его смерти альбоме, куда он имел обыкновение, шутки ради, записывать все то, что ему особенно нравилось. Записи он делал неоднократно, и в одной из них за 1867 год на вопрос: “Какой из цветков ему больше всего нравится?” – ответил: “Нарцисс”.

“Когда вы будете в Спасском,- писал И.С.Тургенев в 1882 году своим друзьям Полонским из французского Буживаля, понимая, что болен смертельно,- поклонитесь от меня дому, саду, моему молодому дубу, родине поклонитесь, которую я, вероятно, никогда не увижу”. И просил прислать “сиреневый цветок”. Полонские выполнили эту просьбу.

В описании цветов, не отстают от поэтов и прозаики. Один из них, незаслуженно забытый в настоящее время, Валентин Катаев. Как не вспомнить его по детски наивную волшебную историю “Цветик-Семицветик”? Добрую и озорную сказку, воспитывавшую у многих поколений чувства сострадания и милосердия.

В сказке С. Маршака “12 месяцев” злая мачеха послала падчерицу в самый разгар лютых январских морозов в дремучий лес за весенними цветами. Девочка случайно встретила у лесного костра братьев-месяцев, среди которых был и добрый молодец Март. Он и одарил сиротку своими любимыми цветами – подснежниками.

А кто не помнит русскую народную сказку “Аленький цветочек”, рассказанную в детстве ключницей Пелагеей Сергею Аксакову и записанную им в 1885 году? Сколько волшебных минут было прожито с этой сказкой каждым из нас. В переживаниях за честную, добрую и верную своему слову дочку младшенькую, и осуждении жадных и корыстных дочерей старших, доброго, но такого недальновидного купца. И с какой детской наивностью радовались мы счастливой, волшебной и неожиданной развязке.

Незабудки

«Человека того нет, а слово остаётся
и летит из поколения в поколение,
как свет угасшей звезды во вселенной…».М. Пришвин.

Весна света…
Это его слова, Михаила Пришвина.
Они, как и многие другие ёмкие, зовущие и пробуждающие желание поразмышлять…
Нынче весна какая-то просто календарная, скупая на солнечные лучи. Небо не дарит той синевы, которая бывает только ранней весной.
Вместо грачей прилетели галки.
Вот и отправилась к Михаилу Пришвину в гости, к его «Незабудкам»*. Погреться.
Перечитать и вспомнить свои незабудки….

Всё начиналось с рассказов для детей.
Какое это было счастливое время. Прижаться к маме и слушать, затаив дыхание, детские рассказы и сказки Пришвина.
Нашим любимым с братом рассказ одно время был – «Кладовая солнца».
У нас тогда пропала собачка Дези, а здесь… Травка. Мама голосом Антипыча читала: – «Вот Травка, собака гончая, с одного слова все понимает, а вы, глупенькие, спрашиваете, где правда живёт…».
Этот рассказ помнится так хорошо и тем, что помог нам уговорить родителей завести новую собачку. С той поры в наших семьях постоянно живут верные четырёхлапые друзья.

Знаю, многие девчонки заводили такие тетрадочки- откровения, тетрадочки-копилочки мудрых мыслей…
Не обошло это и меня. Вот примеры:

Поиски смысла жизни.
«…и только если всю муку грядущую принять на себя вперёд, можно говорить о прекрасном мире: дойти до того, чтобы не бояться и быть готовым даже на смерть…».
Видимо в те, юные годы какой-то другой открывался смысл.
А сейчас понимаю – актуальная мысль.
Дойти до того, чтобы не бояться…

Размышления о счастье.
«Мир всегда одинаков и стоит, отвернувшись от нас. Наше счастье – заглянуть миру в лицо».
«…счастье никак не связано с удачей. а неудача есть проба на счастье в глубину».
Интересные мысли.
Но сейчас бы я выписала: «…вот моё счастье…милый свет утренний, когда люди все спят, это весеннее, это весеннее! Тут свет один с тобой, он твой близкий, единственный друг, начинает с тобой новое дело…».

О любви.
«…Ты скоро почувствуешь, что из твоей души есть выход в душу другого человека…это делается ход из тебя к другому, чтобы вы были вместе».
«…гигиена любви состоит в том, чтобы не смотреть на друга со стороны и никогда не судить о нём с кем-то другим…».
Какое же это было светлое время жизни… ожидание любви.

О цветах.
«…может быть, лучшие мечты человека родились в растительной половине его души…».
Вот и зародилась в душе неразрывная связь с природой, с цветами.
Знакомиться с историей названия того или иного цветка, пожалуй тоже, из этой растительной половины возникает…
Незабудки… такие нежно-трогательные синие приветики весны…
А сколько легенд связано с этим скромным цветком. Во всех сказаниях смысловые оттенки, наречённого таким искренним именем цветка, одинаковы – не забывай, возвращайся…
Когда-то мне немецкие друзья рассказали популярное у них сказание об этом цветке.
…Девушка и юноша полюбили друг друга. Но судьба разлучила их. Сорвали они по букетику незабудок, спрятали его на груди и поклялись…не забывать подаренного им счастья любви.
Шли годы. Пожилая дама в очередной раз вышла в лес собрать букет любимых цветов. Она все годы хранила в сердце любовь к тому юноше. Вдруг видит навстречу ей идёт седовласый человек с таким же букетом. Они встретились, они не забыли…
Больше уже не расставались. Счастливо прожили оставшиеся годы…

Читайте также:
Избранные цитаты из разных произведений... в них сама жизнь... Крылатые фразы

Когда стали публиковаться сначала в журналах, а потом и отдельными книгами его дневники, появилось какое-то раздвоенное восприятие М.Пришвина.
Давили на психику его перманентные муки поиска гармонии межу телом и духом.
«Страшен, кто обошёл свои природные страсти холодным умом и огонь души запер в стены рассудка».
А сам так сложно выстраивал свою личную жизнь.
Он всю жизнь в своём сердце пестовал одну сильную страстную любовь. А избранница сердца его отвергла…
И как он сам написал: «…сошёлся с Ефросиньей Павловной, как издевательство над счастьем. ».
Он прожил с этой простой деревенской женщиной тридцать лет и постоянно искал в ней черты той Прекрасной Дамы. Не находил, изменял жене, каялся, но так и не сумел понять в этом союзе ни её, ни себя.

А та, большая неразделённая любовь сделала его тем, кем он стал – талантливым писателем, певцом земли, природы, любви.
«Когда я напал на свой талант, на эту способность всё постигать, минуя ученья, я обратился к солнцу, как источнику жизни, и прославил природу».
С годами приходило у меня понимание, что внутренние противоречия присущи многим, пожалуй, всем людям.

« В свете… всё соединяется, а в тени …образуется…».
Перечитывая сегодня эти строки – «…от солнца исходит свет, и от земли падает тень от того и сознание человека определяется двойственно…», не просто поражаешься глубине самой мысли, но и много нового открываешь для понимания людей, жизни.

Природа наделяет человека добром и злом, агрессивностью и терпимостью…
«Жизнь есть воздействие света на тень…».

Смысл-то в том, что человек сам выбирает и выращивает в себе, зачастую борясь, спотыкаясь, преодолевая, именно те ценности, которые отвечают его идеалам.

Правы те, а среди них так много известных писателей и учёных, кто, читая его дневники, называли их Великими Дневниками.

Именно они советовали выписывать для себя его мысли, перечитывать, открывать для себя новое.

В «Незабудках», как и в том милом цветке, можно бесконечно искать и находить живую ткань жизни, вселенную, «побеждающую существом своим внутреннее бессмыслие» – растерянности, боязни нового, подчас непонятного, но неизбежного…

В своём завещании Пришвин написал: «Милый друг, если ты переживёшь меня, собери из листков моих букет, и книжку назови «Незабудки».

Спасибо тем, кто сумел это сделать. Для нас сохранить его задумку: заключить «достоверность сердца в словах разума».

Не забыть……теперь дело за нами.
Умер Михаил Пришвин 16 января 1954 года.


*М. Пришвин «Незабудки» М.1969

ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Дорога к другу (дневники)

НАСТРОЙКИ.

СОДЕРЖАНИЕ.

СОДЕРЖАНИЕ

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • » .
  • 28

Михаил Михайлович Пришвин

Да, многих из вас, друзья, тогда и на свете не было, когда я писателем делался, но мои тетрадки есть мое оправдание, суд моей совести над делом жизни: они ответят, хорошим ли мастером ты был, делал ли больше в своем мастерстве, чем это нужно только себе, — все равно, — писатель ты или сапожник Цыганок из Марьиной рощи.

От холода все остановилось, и в особенности это заметно на липах: листья кучками вышли из почек и не расходятся. Но мне так хорошо теперь идти по лесной тропе! Мне кажется, все существа в природе остановились и обратили на меня внимание, и все, советуясь друг с другом, по-своему говорят:

— Подождем старика, пусть он нас догоняет!

Вот почему я всегда так хорошо себя чувствую в майские холода, весна в ожидании меня задерживается, позволяя мне поближе к ней подойти. ЕСТЬ У МЕНЯ ДЛЯ МОЛОДЕЖИ СВОЯ СОБСТВЕННАЯ МЫСЛЬ, И Я ЗНАЮ, НЕ БЕЗ ПОЛЬЗЫ ДЛЯ СЕБЯ ОНИ МЕНЯ ПОДЖИДАЮТ.

Мне хочется им сказать, что здоровье человека не в сердце, не в почках, не в корнях, не в листве или в спине. Конечно, слов нет, хорошо человеку, если у него все это тоже здорово, как у быков. Но самая суть чисто человеческого здоровья — это когда его неудержимо тянет сказать что-то хорошее другому человеку, как будто это даже закон: раз мне — то должно и всем хорошо!

Если поблизости нет человека, чтобы вместе порадоваться, то один пишет другому письмо или поет ему песенку. Так здоровый человек встречает весну, хотя пусть он на костылях или ему много лет и за молодым бежать он не может.

Читайте также:
Маленький принц и прекрасный цветок. А. де Сент-Экзюпери

Это нужно понять молодым, что, при утрате чего-нибудь внешнего в человеческом здоровье, образуется внутри его какая-то замена, и часто замена эта ведет его к такому лучшему, что о старом он не горюет и молодым не завидует.

Так и в лесу в майские холода мне кажется, что молодежь мысль мою о человеческом здоровье понимает и все останавливается и поджидает меня, чтобы я об этом сказал.

Так скажу о себе (уже пятьдесят лет пишу!), что прямого успеха не имею и меньше славен даже, чем средний писатель. Но семена мои всхожие, и цветочки из них вырастают с золотым солнышком в голубых лепестках, те самые, что люди называют незабудками. Итак, если представить себе, что человек, распадаясь после конца, становится основанием видов животных, растений и цветов, то окажется, что от Пришвина остались незабудки.

Чудесно наше искусство слова, и нет ничего, по-моему, прекраснее, как работать в лесу, где-нибудь сидя на пне. Теперь у меня в лесу уже многие пни насижены, и собака моя Жулька, добежав впереди меня до знакомого пня, останавливается и ждет, и я ее понимаю. «Дальше пойдем, — спрашивает она меня, — или тут будем писать?»

— Будем писать! — сказал я в этот раз.

Обращение к другу

Где ты, мой друг, за долами и за синими морями? Или ты был у меня, и это я тебя зову из прошлого, или надеюсь увидеть тебя в будущем? Как бы мне хотелось все свое тебе рассказать, во всем с тобой посоветоваться.

Сегодня такое солнце, что я вспомнил всю радость свою, как вышла она мне на один только день в Люксембургском парке. Не было тогда еще в поэзии строк, отвечающих моей радости, но за годы моего отчаяния стих родился: «Мир есть луч от лика друга, все иное тень его».

Сколько за день было на небе тяжелых синих облаков и темных дождевых, сколько раз принимался дождь и опять сияло солнце? Но вот солнце чистое село. Все улеглось, все прошло: и дождь, и солнце, и слезы, и радость бабьего лета.

Мне осталась одна радость, моя тропинка в гору, и там далеко наверху у калитки своим светом горящий куст, свидетельствующий о моем друге.

Поднимаясь золотой тропой к себе в свой дом, я подумал о признанных всеми словах: «Я мыслю — значит, я существую».

— И пусть их, любители, мыслят и существуют, — сказал я. — Много больше я себе друзей наживу, если скажу: «У меня есть друг, я люблю — значит, я существую».

Может быть, ни одна еще синичка осенью при наступлении холодов не постучала носиком в мое окошко безответно: я или пущу ее погреться, или посыплю ей в форточку семечек.

Друг мой! Я один, но я не могу быть один. Как будто не падающие листья шелестят над головой моей, а бежит река живой воды, и необходимо мне дать ее вам. Я хочу сказать, что весь смысл, и радость, и долг мой, и все только в том, чтобы я нашел вас и дал вам пить. Я не могу радоваться один, я ищу вас, я зову вас, я тороплюсь, я боюсь: река жизни вечной сейчас уйдет к себе в море, и мы останемся опять одни, навсегда разлученные…

Дневник писателя я понимаю как источник, вытекающий из самой души человека.

Человек, который замечает свои поступки и про себя их обсуждает, — это не всякий человек. А человек, который живет и все за собой записывает, — это редкость, это писатель. Так жить, чтобы оставаться нормальным и быть с виду как все и в то же время все за собой замечать и записывать, — до крайности трудно, гораздо труднее, чем высоко над землей ходить по канату…

Говорили о дневниках Толстого и нашли в них общее с моими в том смысле, что эти дневники пишутся с целью самопознания и что процесс писания таких дневников есть разговор с самим собой.

Сила и слава таких дневников в том, что они пишутся по необходимости роста сознания и только для этого…

Мыслить — значит, как синичка, бегать по стволу дерева и вверх и вниз головой и прыгать туда и сюда с веточки на веточку.

Михаил Пришвин: Незабудки

Здесь есть возможность читать онлайн «Михаил Пришвин: Незабудки» весь текст электронной книги совершенно бесплатно (целиком полную версию). В некоторых случаях присутствует краткое содержание. Город: Вологда, год выпуска: 1960, категория: Биографии и Мемуары / на русском языке. Описание произведения, (предисловие) а так же отзывы посетителей доступны на портале. Библиотека «Либ Кат» — LibCat.ru создана для любителей полистать хорошую книжку и предлагает широкий выбор жанров:

Читайте также:
"Мастер и Маргарита" Михаил Булгаков

Выбрав категорию по душе Вы сможете найти действительно стоящие книги и насладиться погружением в мир воображения, прочувствовать переживания героев или узнать для себя что-то новое, совершить внутреннее открытие. Подробная информация для ознакомления по текущему запросу представлена ниже:

  • 100
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • Описание
  • Другие книги автора
  • Правообладателям
  • Похожие книги

Незабудки: краткое содержание, описание и аннотация

Предлагаем к чтению аннотацию, описание, краткое содержание или предисловие (зависит от того, что написал сам автор книги «Незабудки»). Если вы не нашли необходимую информацию о книге — напишите в комментариях, мы постараемся отыскать её.

Михаил Пришвин: другие книги автора

Кто написал Незабудки? Узнайте фамилию, как зовут автора книги и список всех его произведений по сериям.

Возможность размещать книги на на нашем сайте есть у любого зарегистрированного пользователя. Если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия, пожалуйста, направьте Вашу жалобу на info@libcat.ru или заполните форму обратной связи.

В течение 24 часов мы закроем доступ к нелегально размещенному контенту.

Незабудки — читать онлайн бесплатно полную книгу (весь текст) целиком

Ниже представлен текст книги, разбитый по страницам. Система сохранения места последней прочитанной страницы, позволяет с удобством читать онлайн бесплатно книгу «Незабудки», без необходимости каждый раз заново искать на чём Вы остановились. Поставьте закладку, и сможете в любой момент перейти на страницу, на которой закончили чтение.

Аксиома творческого труда: что добро перемогает зло. Значит, из совокупности жизненного творчества получается некий плюс. И надо быть личностью, чтобы понимать этот плюс. Вот в этом знании общего дела есть сущность личности, потому что просто индивидуум знает только себя.

Индивидуализм – есть подчеркнутая слабость.

Прощай, снежок, ты растаял, и больше мы с тобой никогда не увидимся. Придет зима, и придет с ней, конечно, снег, но это будет другой снег, а ты больше никогда не вернешься. Прощай навсегда!

И дым из трубы, и это облако, и все – все пройдет, и перед собственной смертью ты будешь один, – вот это и страшно, что все, все, связанное с тобой, пройдет, не будет даже твоей могилы, когда совсем ничего от тебя не останется, а ты все будешь повторять: я-я-я!

Капля и камень. Лед крепкий под окном, но солнце пригревает, с крыш свесились сосульки – началась капель.

«Я! Я! Я!» – звенит каждая капля, умирая. Жизнь ее – доля секунды. «Я!» – боль о бессилии.

Но вот во льду уже ямка, промоина, он тает, его уже нет, а с крыши все еще звенит светлая капель.

Капля, падая на камень, четко выговаривает: «Я!» Камень большой и крепкий, ему, может быть, еще тысячу лет здесь лежать, а капля живет одно мгновенье, и это мгновенье – боль бессилия. И все же «капля долбит камень», многие «я» сливаются в «мы», такое могучее, что не только продолбит камень, а иной раз и унесет его в бурном потоке.

Знаешь ли ты ту любовь, когда тебе самому от нее нет ничего и не будет, а ты все-таки любишь через это все вокруг себя, и ходишь по полю и лугу, и подбираешь красочно, один к одному синие васильки, пахнущие медом, и голубые незабудки?

От холода все остановилось, и в особенности это заметно на липах: листья кучками вышли из почек и не расходятся. Но мне так хорошо теперь идти по лесной тропе! Мне кажется, все существа в природе остановились и обратили на меня внимание, и все, советуясь друг с другом, по-своему говорят:

– Подождем старика, пусть он нас догоняет!

Вот почему я всегда так хорошо себя чувствую в майские холода, весна в ожидании меня задерживается, позволяя мне поближе к ней подойти. Есть у меня для молодежи своя собственная мысль, и я знаю, не без пользы для себя они меня поджидают.

Мне хочется им сказать, что здоровье человека не в сердце, не в почках, не в корнях, не в листве или в спине. Конечно, слов нет, хорошо человеку, если у него все это тоже здорово, как у быков. Но самая суть чисто человеческого здоровья это, когда его неудержимо тянет сказать что-то хорошее другому человеку, как будто это даже закон: раз мне – то должно быть и всем хорошо.

Если поблизости нет человека, чтобы вместе порадоваться, то один пишет другому письмо или поет ему песенку. Так здоровый человек встречает весну, хотя пусть он на костылях, или ему много лет, и за молодым бежать он не может.

Это нужно понять молодым, что при утрате чего-нибудь внешнего в человеческом здоровье образуется внутри него какая-то замена, и часто замена эта ведет его к такому лучшему, что о старом он не горюет и молодым не завидует.

Так и в лесу в майские холода мне кажется, что молодежь мысль мою о человеческом здоровье понимает, и все останавливается и поджидает меня, чтобы я об этом сказал.

Читайте также:
Цитаты о цветах, афоризмы, крылатые фразы, мудрые высказывания

Я это знаю во время творческого подъема и даже просто благоговейного труда: так бывает здорова душа, что тело и вовсе не чувствуешь.

Термос души. Черемуха все еще только зацветает. Вот эта же самая, точно такая, с тем же видом и запахом цвела черемуха, когда любовь я мог понимать только по роману Ивана Царевича с Марьей Моренной. И теперь, когда у меня уже внуки, раз в год, когда зацветает черемуха, понюхав ее, на одно мгновение я вдыхаю в себя ту любовь.

И так не одна черемуха, а всякий запах является как бы термосом нашей души и до старости дает возможность помнить свое детство не головой, а всем существом.

Человек, в детстве наслаждавшийся ароматом ландышей, и потом, когда потеряет обоняние в старости, не лишается желания поднести ландыш к носу. Мало того! Он может при этом наслаждаться воображаемым ароматом

Поэзия сложнее аромата цветка, но и она близка к способности человека возмещать утраченное.

Есть радость, когда никого не надо и ею насыщаешься сам в одиночку Есть радость, когда хочется непременно ею поделиться с кем-нибудь другим, и без друга почему-то эта радость не в радость и может даже обратиться в тоску.

“Вино из одуванчиков”. Рэй Брэдбери

Вино из одуванчиков

THE DANDELION WINE

Copyright © 1957 Ray Bradbury

© 1953 by Ray Bradbury

© Оганян А., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

Уолтеру И. Брэдбери, Не дядюшке, не кузену, А самым решительным образом – Редактору и другу!

По эту сторону Византии

Вступительное слово

Эта книга, как и большинство моих книг и рассказов, возникла нечаянно. Я, слава богу, начал постигать природу таких внезапностей, будучи еще весьма молодым писателем. А до того, как и всякий начинающий, я думал, что идею можно принудить к существованию только битьем, мытьем и катаньем. Конечно, от такого обращения любая уважающая себя идея подожмет лапы, откинется на спину, уставится в бесконечность и околеет.

Можно сказать, мне повезло: в двадцать с небольшим лет я увлекался словесными ассоциациями: просыпаясь поутру, шествовал к своему столу и записывал любые приходящие на ум слова или словесные ряды.

Затем я во всеоружии обрушивался на слово или вставал на его защиту, призывая ватагу персонажей взвесить это слово и показать мне его значение в моей жизни. Через час или два, к моему удивлению, возникал новый, законченный рассказ. Совершенно неожиданно и так восхитительно! Вскоре я обнаружил, что подобным образом мне суждено работать всю оставшуюся жизнь.

Поначалу я перебирал в памяти слова, которые описывали мои ночные кошмары и страхи моего детства, и лепил из них рассказы.

Потом я пристально посмотрел на зеленые яблони и старый дом, в котором родился, и на дом по соседству, где жили мои бабушка и дедушка, на лужайки летней поры – места, где я рос, и начал подбирать к ним слова.

В этой книге, стало быть, собраны одуванчики из всех тех лет. Метафора вина, многократно возникающая на этих страницах, на удивление уместна. Всю свою жизнь я копил впечатления, запрятывал их куда-нибудь подальше и забывал. При помощи слов-катализаторов мне предстояло каким-то образом вернуться и распечатать воспоминания. Что-то в них будет?

С двадцати четырех до тридцати шести лет дня не проходило, чтобы я не отправлялся на прогулку по своим воспоминаниям среди дедовских трав северного Иллинойса, надеясь набрести на старый недогоревший фейерверк, ржавую игрушку, обрывок письма из детства самому себе, повзрослевшему, чтобы напомнить о прошлом, о жизни, о родне, о радостях и омытых слезами горестях.

Это занятие превратилось в игру, в которую я ушел с головой, – интересно, что мне запомнилось про одуванчики или про сбор дикого винограда в компании папы и брата. Я мысленно возвращался к бочке с дождевой водой – рассаднику комарья под боковым окном, выискивал ароматы золотистых мохнатых пчел, висевших над виноградной оранжереей у заднего крыльца. Пчелы, знаете ли, благоухают, а если нет, то должны, ибо их лапки припорошены пряностями с миллионов цветов.

В более зрелые годы мне захотелось вспомнить, как выглядел овраг, особенно тогда, когда поздними вечерами я возвращался домой с другого конца города, после сеанса «Призрака Оперы» с живописными ужасами Лона Чейни, а мой брат Скип забегал вперед и прятался под мостом через ручей, откуда, подобно Неприкаянному, выпрыгивал вдруг, чтобы меня сграбастать, а я с истошными воплями улепетывал, спотыкался, снова бежал и верещал всю дорогу до самого дома. Бесподобно!

Играя в словесные ассоциации, я попутно встречался и сталкивался с истинной и старинной дружбой. Из своего детства в Аризоне я позаимствовал для этой книги своего товарища Джона Хаффа и перенес его на восток, в Гринтаун, чтобы попрощаться с ним как подобает.

Попутно я садился завтракать, обедать и ужинать с давно почившими и обожаемыми мною людьми. Ведь я на самом деле любил своих родителей, дедушку-бабушку и брата, несмотря на то что тот, бывало, мог меня, что называется, «подставить».

Читайте также:
"Вино из одуванчиков". Рэй Брэдбери

Я то оказывался в погребе, работая с отцом на винном прессе, то на веранде в ночь Дня Независимости, помогая своему дядюшке Биону заряжать его самодельную медную пушку и палить из нее.

Вот тут-то я и столкнулся с неожиданностью. Конечно, никто не велел мне быть застигнутым врасплох, мог бы я добавить от себя. Сам виноват. Я набрел на старые и лучшие способы сочинительства благодаря своему неведению и экспериментаторству и вздрагивал каждый раз, когда истины выпархивали из кустарника, как перепелки, чуя выстрел. Как ребенок, который учится ходить и видеть, я шел к вершинам писательского мастерства наобум. Научился позволять своим чувствам и Прошлому рассказывать мне все, что было истинным.

Так я превратился в мальчика, бегущего с ковшом за чистой дождевой водой, зачерпнутой из бочки на углу дома. И, разумеется, чем больше воды вычерпываешь, тем больше ее заливается. Поток никогда не иссякал. Как только я научился снова и снова возвращаться в те далекие времена, у меня возникло множество воспоминаний и чувственных ощущений, которые можно было обыгрывать, не обрабатывать, а именно обыгрывать. Грош цена «Вину из одуванчиков», если оно не есть спрятавшийся в мужчине мальчишка, играющий в божьих полях на зеленой августовской траве, в пору своего взросления, старения и ощущения тьмы, поджидающей под деревьями, чтобы посеять кровь.

Меня позабавил и несколько озадачил некий литературный критик, написавший несколько лет назад аналитическую рецензию на «Вино из одуванчиков» и более реалистичные произведения Синклера Льюиса, в которой он недоумевает: как это я, родившийся и выросший в Уокигане, переименованном мною в Гринтаун для моего романа, не заметил в нем уродливой гавани, а на его окраине удручающего угольного порта и железнодорожного депо.

Ну конечно же, я их заметил и, будучи прирожденным чародеем, был пленен их красотой. Разве могут быть в глазах ребенка уродливыми поезда и товарные вагоны, запах угля и огонь? С уродливостью мы сталкиваемся в более позднюю пору и начинаем всячески ее избегать. Считать товарные вагоны – первейшее занятие для мальчишек. Это взрослые бесятся и улюлюкают при виде поезда, который преграждает им дорогу, а мальчишки восторженно считают прикатившие издалека вагоны и выкликают их названия.

К тому же именно сюда, в это самое, якобы уродливое, депо прибывали аттракционы и цирки со слонами, которые в пять утра в темноте поливали могучими едкими струями мостовые.

А что до угля из порта, то каждую осень я спускался в подвал в ожидании грузовика с железным желобом, по которому с лязгом съезжала тонна красивейших метеоров, падающих в мой подвал из глубокого космоса, угрожая похоронить меня под грудой черных сокровищ.

Иными словами, если ваш сынишка – поэт, то для него лошадиный навоз – это цветы, чем, впрочем, лошадиный навоз всегда и является.

Пожалуй, новое стихотворение лучше, чем сие предисловие, объяснит, как из всех месяцев Лета моей жизни проросла эта книга.

Вино из одуванчиков — Рэй Брэдбери

Уол­теру А. Брэд­бери, не дядюшке и не дво­ю­род­ному брату, но, вне вся­кого сомне­ния, изда­телю и другу.

Утро было тихое, город, оку­тан­ный тьмой, мирно нежился в постели. При­шло лето, и ветер был лет­ний — теп­лое дыха­ние мира, неспеш­ное и лени­вое. Стоит лишь встать, высу­нуться в окошко, и тот­час пой­мешь: вот она начи­на­ется, насто­я­щая сво­бода и жизнь, вот оно, пер­вое утро лета.

Дуглас Спол­динг, две­на­дцати лет от роду, только что открыл глаза и, как в теп­лую речку, погру­зился в пред­рас­свет­ную без­мя­теж­ность. Он лежал в свод­ча­той ком­натке на чет­вер­том этаже — во всем городе не было башни выше, — и оттого, что он парил так высоко в воз­духе вме­сте с июнь­ским вет­ром, в нем рож­да­лась чудо­дей­ствен­ная сила. По ночам, когда вязы, дубы и клены сли­ва­лись в одно бес­по­кой­ное море, Дуглас оки­ды­вал его взгля­дом, прон­зав­шим тьму, точно маяк. И сего­дня… — Вот здо­рово! — шеп­нул он. Впе­реди целое лето, несчет­ное мно­же­ство дней — чуть не пол­ка­лен­даря. Он уже видел себя мно­го­ру­ким, как боже­ство Шива из книжки про путе­ше­ствия: только поспе­вай рвать еще зеле­ные яблоки, пер­сики, чер­ные как ночь сливы. Его не выта­щить из лесу, из кустов, из речки. А как при­ятно будет померз­нуть, забрав­шись в заин­де­ве­лый лед­ник, как весело жариться в бабуш­ки­ной кухне заодно с тыся­чью цыплят!

А пока — за дело!

(Раз в неделю ему поз­во­ляли ноче­вать не в домике по сосед­ству, где спали его роди­тели и млад­ший бра­тишка Том, а здесь, в дедов­ской башне; он взбе­гал по тем­ной вин­то­вой лест­нице на самый верх и ложился спать в этой оби­тели кудес­ника, среди гро­мов и виде­ний, а спо­за­ранку, когда даже молоч­ник еще не звя­кал бутыл­ками на ули­цах, он про­сы­пался и при­сту­пал к завет­ному волшебству.)

Стоя в тем­ноте у откры­того окна, он набрал пол­ную грудь воз­духа и изо всех сил дунул.

Читайте также:
Цитаты о цветах, афоризмы, крылатые фразы, мудрые высказывания

Улич­ные фонари мигом погасли, точно свечки на чер­ном име­нин­ном пироге. Дуглас дунул еще и еще, и в небе начали гас­нуть звезды.

Дуглас улыб­нулся. Ткнул пальцем.

Там и там. Теперь тут и вот тут…

В предут­рен­нем тумане один за дру­гим про­ре­за­лись пря­мо­уголь­ники — в домах зажи­га­лись огни. Далеко-далеко, на рас­свет­ной земле вдруг оза­ри­лась целая вере­ница окон.

— Всем зев­нуть! Всем вста­вать! Огром­ный дом внизу ожил.

— Дедушка, выни­май зубы из ста­кана! — Дуглас немного подо­ждал. — Бабушка и пра­ба­бушка, жарьте оладьи!

Сквоз­няк про­нес по всем кори­до­рам теп­лый дух жаре­ного теста, и во всех ком­на­тах встре­пе­ну­лись мно­го­чис­лен­ные тетки, дядья, дво­ю­род­ные бра­тья и сестры, что съе­ха­лись сюда погостить.

— Улица Ста­ри­ков, про­сы­пайся! Мисс Элен Лумис, пол­ков­ник Фри­лей, мис­сис Бентли! Покаш­ляйте, встаньте, про­гло­тите свои таб­летки, поше­ве­ли­вай­тесь! Мистер Джо­нас, запря­гайте лошадь, выво­дите из сарая фур­гон, пора ехать за старьем!

По ту сто­рону оврага открыли свои дра­ко­ньи глаза угрю­мые особ­няки. Скоро внизу появятся на элек­три­че­ской Зеле­ной машине две ста­рухи и пока­тят по утрен­ним ули­цам, при­вет­ственно махая каж­дой встреч­ной собаке.

— Мистер Трид­ден, бегите в трам­вай­ное депо! И вскоре по узким рус­лам моще­ных улиц поплы­вет трам­вай, рас­сы­пая вокруг жар­кие синие искры.

— Джон Хаф, Чарли Вуд­мен, вы готовы? — шеп­нул Дуглас улице Детей. — Готовы? — спро­сил он у бейс­боль­ных мячей, что мокли на роси­стых лужай­ках, у пустых вере­воч­ных каче­лей, что, ску­чая, сви­сали с деревьев.

— Мам, пап, Том, проснитесь!

Тихонько про­зве­нели будиль­ники. Гулко про­били часы на зда­нии суда. Точно сеть, забро­шен­ная его рукой, с дере­вьев взмет­ну­лись птицы и запели. Дири­жи­руя своим оркест­ром, Дуглас пове­ли­тельно про­тя­нул руку к востоку.

И взо­шло солнце.

Дуглас скре­стил руки на груди и улыб­нулся, как насто­я­щий вол­шеб­ник. Вот то-то, думал он: только я при­ка­зал — и все повска­кали, все забе­гали. Отлич­ное будет лето!

И он напо­сле­док огля­дел город и щелк­нул ему паль­цами. Рас­пах­ну­лись двери домов, люди вышли на улицу. Лето тысяча девять­сот два­дцать вось­мого года началось.

В то утро, про­ходя по лужайке, Дуглас наткнулся на пау­тину. Неви­ди­мая нить кос­ну­лась его лба и неслышно лопнула.

И от этого пустяч­ного слу­чая он насто­ро­жился: день будет не такой, как все. Не такой еще и потому, что бывают дни, соткан­ные из одних запа­хов, словно весь мир можно втя­нуть носом, как воз­дух: вдох­нуть и выдох­нуть, — так объ­яс­нял Дугласу и его деся­ти­лет­нему брату Тому отец, когда вез их в машине за город. А в дру­гие дни, гово­рил еще отец, можно услы­шать каж­дый гром и каж­дый шорох все­лен­ной. Иные дни хорошо про­бо­вать на вкус, а иные — на ощупь. А бывают и такие, когда есть все сразу. Вот, напри­мер, сего­дня — пах­нет так, будто в одну ночь там, за хол­мами, невесть откуда взялся огром­ный фрук­то­вый сад, и все до самого гори­зонта так и бла­го­ухает. В воз­духе пах­нет дождем, но на небе — ни облачка. Того и гляди, кто-то неве­до­мый захо­хо­чет в лесу, но пока там тишина…

Дуглас во все глаза смот­рел на плы­ву­щие мимо поля. Нет, ни садом не пах­нет, ни дождем, да и откуда бы, раз ни яблонь нет, ни туч. И кто там может хохо­тать в лесу.

А все-таки, — Дуглас вздрог­нул, — день этот какой-то особенный.

Машина оста­но­ви­лась в самом сердце тихого леса.

— А ну, ребята, не баловаться!

(Они под­тал­ки­вали друг друга локтями.)

Маль­чики вылезли из машины, захва­тили синие жестя­ные ведра и, сойдя с пустын­ной про­се­лоч­ной дороги, погру­зи­лись в запахи земли, влаж­ной от недав­него дождя.

— Ищите пчел, — ска­зал отец. — Они все­гда вьются возле вино­града, как маль­чишки возле кухни. Дуглас! Дуглас встрепенулся.

— Опять вита­ешь в обла­ках, — ска­зал отец. — Спу­стись на землю, пой­дем с нами.

И они гусь­ком побрели по лесу: впе­реди отец, рос­лый и пле­чи­стый, за ним Дуглас, а послед­ним семе­нил коро­тышка Том. Под­ня­лись на невы­со­кий холм и посмот­рели вдаль. Вон там, ука­зал паль­цем отец, там оби­тают огром­ные, по-лет­нему тихие ветры и, незри­мые, плы­вут в зеле­ных глу­би­нах, точно при­зрач­ные киты.

Дуглас гля­нул в ту сто­рону, ничего не уви­дел и почув­ство­вал себя обма­ну­тым — отец, как и дедушка, вечно гово­рит загад­ками. И… и все-таки… Дуглас затаил дыха­ние и прислушался.

Что-то должно слу­читься, поду­мал он, я уж знаю.

— А вот папо­рот­ник, назы­ва­ется «Вене­рин волос». — Отец нето­роп­ливо шагал впе­ред, синее ведро позвя­ки­вало у него в руке. — А это, чув­ству­ете? — И он ковыр­нул землю нос­ком баш­мака. — Мил­ли­оны лет копился этот пере­гной, осень за осе­нью падали листья, пока земля не стала такой мягкой.

— Ух ты, я сту­паю как индеец, — ска­зал Том. — Совсем неслышно!

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: